Венсан сделал знак Ольге, чтобы та удалилась.

– Клара Феликсовна, пожалуйста, успокойтесь! Может быть, вам воды?

– Если только живой воды, – согласилась женщина.

– Такая фирма?

– Как в русских народных сказках, – пояснила она, – еще бы я не отказалась от молодильных яблок. Я бы хотела скинуть годков так… этак… да это не важно!

– Я все еще не понимаю основную цель вашего визита к нам в клинику, – налил себе воды Венсан и промокнул салфеткой высокий лоб.

– Слава о ваших золотых руках дошла и до нашего городка, вернее, деревни, – похвалилась Клара Феликсовна, вынимая из своей сумки скатерть и накрывая стол прямо с коленями хирурга.

– Что это? – настороженно спросил он.

– Домашняя утварь, тьфу, кухня, – объяснила Клара Феликсовна и принялась вываливать на стол из своей большой холщовой сумки малосольные огурцы, калибровочные, как она сама сказала, помидоры, яйца, хлеб, творог, зелень, рекламируя: – Все свое – домашнее. Кушайте на здоровье.

– Но я не хочу, я не совсем понимаю…

– Фи! А мне все говорили, что в медицинский институт поступить трудно, туда только умных и сообразительных принимают. Что тут понимать? Кушайте на здоровье. Я с душой и любовью. Ох уж эта любовь! – Клара закатила свои густо подведенные глаза к потолку.

Так как он был зеркальный, она вздрогнула от неожиданности и забилась в кресло, пытаясь накрыться своей юбкой.

– Я ненавижу, ненавижу свое отражение! Я безобразна! Я – уродливая старуха!

– Успокойтесь, пожалуйста, Клара Феликсовна. Как я понимаю, вы несколько недовольны своей внешностью? – уточнил Венсан.